Муниципальный некоммерческий Фонд поддержки
малого предпринимательства г. Кемерово


Консалтинг Кредитование Обучение Центр инноваций социальной сферы Кемеровской области




Что такое социальное предпринимательство и чем живут люди, которые им занимаются

 21.06.2018 

Понятия «бизнес» и «благотворительность» ясны — а вот с социальным бизнесом многие знакомы условно. Его часто путают с благотворительностью, а владельцев такого бизнеса обвиняют в желании заработать на незащищенных слоях населения. Что такое социальное предпринимательство и кто эти люди, готовые работать почти без прибыли, а часто и залезая в собственный кошелек?

Социальное предпринимательство существовало еще в царской России. В конце 19 века организации, помогающие бездомным, беднякам и сиротам назывались «домами трудолюбия». Эти заведения решали сразу несколько задач: оказывали помощь нуждающимся, обучали их и трудоустраивали. А главное — они давали возможность заработать, а не просить милостыню.

«Дома трудолюбия» были мужскими, женскими, детскими, конфессиональными. Пребывание в них было добровольным в отличие от их предшественников — работных домов, основанных еще указом Екатерины II и являющихся по сути трудовым лагерем для бродяг, мелких воришек и попрошаек. «Работные дома» были частью системы исполнения наказаний и занимались перевоспитанием преступников и прочих маргиналов.

А вот «дома трудолюбия» были уже социальным проектом, чьей главной миссией было оказание помощи нуждающимся. Почти все дома трудолюбия существовали на государственные дотации, частные пожертвования или взносы попечителей. К 1917 году в России было несколько сотен таких заведений, но после революции они были закрыты. Возрождение «домов» началось только в 2000-х, но до сих пор их деятельность не закреплена законодательно. Да и популярностью социальное предпринимательство не пользуется — им занимаются менее 1% российских бизнесменов (и, в основном, женщины). Если в XX веке «дома трудолюбия» боролись с главными проблемами общества — нищетой, безработицей и преступностью, то сегодня бизнес ограничивается локальной помощью отдельным социальным группам. Социальные предприниматели развивают фермерское хозяйство, помогают людям с ограниченными возможностями и выпускникам детских домов, возрождают народные промыслы и туризм.

Социальное предпринимательство — это бизнес, направленный на решение различных социальных проблем: помощь людям с ограниченными возможностями, трудоустройство незащищенных групп граждан, образование, экология, здоровье и многое другое.

Начинают социальный бизнес обычно те, кто лично столкнулся с какими-то проблемами и решил самостоятельно изменить ситуацию к лучшему.

«Я тебя слышу» — победители конкурса фонда «Навстречу переменам»

Однажды в наших семьях родились малыши. Чудесные, долгожданные улыбчивые карапузы. В какой-то момент мы заметили, что наши дети не слышат. Потом был период беганья по врачам и в итоге специалист произнёс «сенсоневральная тугоухость, 4 степень, оформляйте инвалидность, ребёнку надо надеть аппараты». В то время не существовало никаких родительских организаций, которые могли бы нас поддержать, рассказать, что мы не одни, что есть мамы, которые уже прошли этот путь, что наши дети смогут отлично говорить и даже хорошо слышать. Мы сами родители, мы знаем, что это очень сложно. А у многих родителей в отдаленных городах или в маленьких селах — у них вообще нет доступа к реабилитации, там очень мало специалистов, и очень хочется их в этом поддержать.

Зоя и Алла придумали и начали развивать проект «Я тебя слышу», когда поняли, что в стране нет системы послеоперационной реабилитации для детей с нарушением слуха. Слабослышащим детям раннего возраста делают дорогостоящую операцию — кохлеарную имплантацию, которая сама по себе не восстанавливает способность различать речь и говорить: человек слышит звуки, но они для него — однообразный шум. При этом 90% глухих детей рождаются у слышащих родителей, неподготовленных и не владеющих информацией о восстановлении. К тому же во многих городах возможности для реабилитации ограниченны. В столицах с этим проще, но тут вступает другой фактор, финансовый. В Санкт-Петербурге одно 40-минутное занятие с профессионалами стоит около 2000 рублей, очень немногие родители могут себе это позволить.

Для таких родителей в рамках проекта «Я тебя слышу» в специально созданной группе «Вконтакте» Зоя и Алла выкладывают обучающие видеоролики. Родители детей с кохлеарными имплантами и ведущие специалисты в области слухоречевой реабилитации в доступной форме рассказывают, как заниматься с ребенком в течение года после операции. Во многих роликах участвуют дети с имплантами и их родители, наглядно демонстрируя, что и как нужно делать.

Проект получил много положительных отзывов не только от родителей, но и от специалистов мирового уровня. На международной конференции по кохлеарной имплантации в Дубае в апреле 2018 года его одобрили эксперты из США, Австрии, Австралии, Новой Зеландии и Канады.

Кроме того, в сентябре 2016 года Зоя и Алла инициировали создание программы, позволяющей детям с нарушениями слуха слышать речь гида в Государственном Эрмитаже. А недавно они начали снимать видео-сказки для детей на языке жестов, доступные для всех желающих.

Алле и Зое удалось найти финансовых партнеров для своих проектов. Они записывают для них видеоролики с презентацией новых аксессуаров и продуктов и рассказывают родителям, что из этого может пригодиться в школе и как к ней вообще подготовить ребенка после кохлеарной имплантации. В планах на будущее — создание реабилитационного центра, открытие пекарни и центра трудоустройства людей с нарушением слуха.

Детские центры «Светлый город» (Санкт-Петербург)

«Люди добры, они хотят помогать. Просто они не знают, как», — говорит другой победитель конкурса, организованного фондом «Навстречу переменам», Надежда Самойлова. И добавляет, что нужно ещё со школы прививать эту культуру помощи ближнему, знакомить детей с благотворительными и некоммерческими организациями, рассказывать, зачем они нужны.

Надежда — мама ребенка с тяжелой формой ДЦП, многодетная мама. Когда её дочери исполнилось 2,5 года, детские коррекционные учреждения отказались её принять, ссылаясь на тяжесть заболевания.

«Поскольку у меня дочка с инвалидностью, я поняла, что таких учреждений нет и детей некуда деть после того, как им исполнится 2−3 года. Их просто не принимают в госсады, в частные тем более. Потому что боятся. Да, у нас есть государственные образовательные стандарты: как работать с ребенком, имеющим зрительные нарушения, двигательные, интеллектуальные, речевые — для каждой группы прописана своя программа. Проблема в том, что каждая из этих программ подразумевает, что остальные функции у ребенка сохранны. Но если к нам приходит ребенок с аутизмом, то скорее всего у него будут психические нарушения, двигательные — моторные, и речевые. То есть, он не подходит ни под одну из государственных программ. Или, например, моя дочь. У нее ДЦП — она не двигается, она слабовидящая и не говорящая. Она тоже не подходит ни под одну из тех программ. Потому что нельзя сказать, что у неё отсутствует одна функция. У нее множественные нарушения. И именно с такими детьми трудно работать».

В 2016 году, после победы в конкурсе, Надежда получила свой первый грант и открыла в Санкт-Петербурге инклюзивный детский сад, где принимают детей именно с комплексными проблемами развития: аутизмом, синдромом Дауна, ДЦП и другими. Сегодня Надежда руководит работой уже двух центров. Помимо педагогов там работают профильные специалисты: логопеды, дефектологи, психологи, физиотерапевты, массажисты. В центрах есть самое современное реабилитационное оборудование, а к каждому ребенку применяется индивидуальный подход: своё расписание занятий и процедур. Дети не только общаются, играют, и занимаются, как в обычном саду, но и получают высококвалифицированную помощь.

Из финансового кризиса Надежде и её центрам выбраться удалось, но зарабатывать, чтобы, например, купить профессиональные инструменты для сеансов музыкальной терапии по-прежнему не получается.

«У меня социальная организация, на прибыль я никогда не рассчитывала и до сих пор не рассчитываю. И до сих пор я вкладываю свои деньги, если на аренду не хватает, на зарплату не хватает, я беру пенсию дочери и добавляю 10−20 тысяч. Потому что люди работали, трудились, а для меня это просто мое дело, я захотела — я делаю это. А не потому, что какие-то деньги зарабатываю. И, конечно, должна платить другим за то, что они исполняют мою мечту. Мы живем по остаточному принципу. Если у нас остались лишние 5 тысяч, я думаю: дети разломали свой домик, надо им новый купить. Зимой у нас проблемы с отоплением были, пришлось покупать новые батареи. Ну, затянули пояса, купили эти батареи за 30 тысяч. Так и живем»."

Надежда рассказывает, что столкнулась с непониманием потенциальных благотворителей. Когда они узнавали, что родители детей с инвалидностью платят за посещение детских центров, то сразу же отказывались помогать.
Непонимание на всех уровнях — общая беда социального бизнеса в России. В стране нет закона о социальном предпринимательстве и нет четкого представления, что таковым считать. Между тем видов и форм социального бизнеса все больше, а налоговых льгот и преференций для таких проектов нет. Госдума должна была принять федеральный закон «О социальном предпринимательстве» еще в декабре 2017 года, но этого до сих пор не произошло. Пока есть только поправки к другим законам, имеющим к социальной сфере лишь косвенное отношение.

Впрочем, тех, кто дает работу инвалидам и имеет, к примеру, право на бесплатную аренду помещения, тоже обвиняют в том, что они наживаются на чужом горе. Так считают даже сами социальные предприниматели.

Источник

© Муниципальный некоммерческий Фонд поддержки малого предпринимательства г. Кемерово Поиск по сайту:
Создание, разработка, хостинг, продвижение веб сайтов в Кемерово в Новокузнецке в Санкт-Петербурге в Новосибирске в Ижевске в Прокопьевске в Ленинск-Кузнецком

Разработка сайта —
Студия Михаила Христосенко